Екатерина пришла в благотворительность из мира медиа, потому что искала работу, которая наполняла бы её душу смыслом. Она мечтала о проекте, где каждая задача была бы не только выполненной, но и значимой. Её выбор пал на региональный социальный проект, основательницу которого она знала по многочисленным интервью. В этом проекте Екатерина занималась внешними коммуникациями — работа, которая вдохновляла и дарила радость.
Однако, как часто бывает, когда доброта становится миссией, она может обернуться неожиданными вызовами. Екатерина рассказывает, что с первых дней её окружали теплые слова и доверие. Основательница проекта была открыта, делилась личными историями, рассказывала о своих знакомых и деловых партнерах. Но в этих рассказах часто звучали оценки — о внешности, личных качествах и даже о тех, кто когда-то работал в проекте или ушёл из него. «Они оказывались слабыми, завистливыми или неблагодарными», — вспоминает Екатерина. Эти оценки подавались как юмор, как особенное умение «хорошо разбираться в людях».
Со временем, однако, эти оценки стали звучать и в адрес самой Екатерины. Публичные шутки о её фамилии или внешности, такие как «Смотри, какая туша сидит», стали частью рабочей реальности. Основательница называла себя «спасителем», а Екатерину — «одной из тех, кто не понимает, что в проекте важнее всего миссия».
Казалось бы, что в организации, где каждый день помогают другим, можно позволить себе быть немного снисходительными к границам сотрудников. Но на деле всё оказалось иначе. Екатерина вспоминает, что де-юре у сотрудников были все права: на больничный, отпуск, выходные. Однако воспользоваться ими без чувства вины было почти невозможно. «Если я не отвечала на сообщения в отпуске, основательница начинала обрывать телефон. Если говорила, что у меня нет ноутбука, предлагала найти его в другом городе», — делится она.
В представлении руководительницы проект всегда был важнее личных планов сотрудников. Поэтому проще было уступить, чем каждый раз объяснять, почему ты не можешь выполнить очередную просьбу. Другие сотрудники тоже сталкивались с задержками зарплаты на месяцы, а все договоренности действовали только до тех пор, пока не вступали в противоречие с очередной потребностью проекта.
«Не можешь задержаться вечером — значит недостаточно предан делу. Напоминаешь о зарплате — значит думаешь о деньгах больше, чем о людях. Устаешь — значит плохо понимаешь масштаб чужих страданий», — говорит Екатерина. Люди продолжали работать, эмоционально вовлечены, но ждали, когда деньги наконец появятся.
Самым очевидным последствием такой работы для Екатерины стали долги. Ожидание последнего гонорара за несколько месяцев работы без выходных затянулось почти на полгода. В это время ей приходилось жить на будущие доходы, жертвуя своим сегодня ради завтра.
Это не единственный случай, когда благотворительность становится испытанием для души. Согласно исследованиям учёных из Ирландии, Израиля и Великобритании, токсичность и травля в некоммерческих организациях встречаются не реже, чем в других секторах. По данным опросов, с этой проблемой сталкиваются не менее 20% работников НКО. В России ситуация не лучше: сотрудники благотворительных фондов также упоминают токсичность в коллективе и неадекватность руководства.
В 2025 году несколько организаций столкнулись с внутренними скандалами. Например, в проекте «Простые вещи» сотрудники обвинили руководительницу в непрозрачности финансовых схем и нарушениях прав работников. В правозащитном центре «Насилию.нет» бывшие сотрудницы открыто обвинили основательницу в психологическом абьюзе и неэтичном поведении.
Психолог Татьяна Орлова также делится своим опытом. Её волонтёрскую команду распустили, потому что она «привлекала слишком много внимания». Позже она создала новый проект «НеТерпи», но и там столкнулась с проблемами: учредители отстранили супервизорок от авторских прав на учебную программу.
Вера, журналистка из социально ориентированного медиа, столкнулась с токсичностью в коллективе. Её коллеги называли героев материалов «цирком уродов», а её собственные идеи — «чушью» и «бредом». Когда она пыталась установить границы, её обвиняли в нежелании подстраиваться под «правила учебника». В итоге Вера уволилась, не выдержав постоянных нападок.
Почему же в организациях, где каждый день помогают другим, возникает такая токсичность? Клинический психолог Ольга Сорина объясняет это давлением извне: экономическая нестабильность, нехватка ресурсов, работа в авральном режиме. Сотрудники не всегда имеют возможность выплеснуть свои эмоции, и это напряжение начинает накапливаться внутри.
Особенно сложно тем, кто работает с тяжелыми историями — например, с детьми, пережившими травмы. Соприкасаясь с горем и страданиями подопечных, сотрудники могут испытывать сильный стресс, но организации часто не имеют ресурсов на дополнительное обучение или супервизию. В итоге каждый переваривает эмоции внутри себя, что приводит к выгоранию.
Культура мученичества, когда сотрудники жертвуют своим благополучием ради миссии, также способствует возникновению токсичности. Руководители НКО часто концентрируют всю власть в своих руках, принимая все решения единолично. Это создаёт атмосферу, где любое несогласие воспринимается как нападение на миссию.
Важно помнить, что не всегда токсичность исходит от руководителей. Иногда это системная проблема, где каждый член команды несёт ответственность за создание здоровой рабочей среды. Как говорит Ольга Сорина, лидер должен не только привлекать внимание к проблеме, но и демонстрировать здоровые практики управления.
Истории Екатерины, Веры, Дианы и других показывают, что работа в благотворительности может быть не только светлым делом, но и серьёзным испытанием. Важно помнить о своих границах, поддерживать друг друга и создавать такие организации, где каждому будет комфортно и тепло.
