У каждой эпохи рано или поздно появляется короткое имя. Оно помогает собрать разрозненные ощущения — тревогу, растерянность, надежду, желание понять, что происходит вокруг. В конце 2024 года музыкальный критик Даня Порнорэп предложил такое название для нынешнего десятилетия: «темные двадцатые».
Сначала это была скорее игра со словами. Подводя итоги музыкального года «Афиши Daily», Порнорэп назвал альбом Зангези «Автотюн и поэзия» осознанным вызовом «цинизму и дисфории темных двадцатых». Позже выражение стало появляться в других текстах, рецензиях и обсуждениях — и постепенно зажило собственной жизнью.
Что скрывается за словом «темные»
У этого определения много оттенков. Оно может означать отсутствие света, мрачность, неясность, сомнительность или недостаток знаний. Именно такая объемность и сделала формулу удобной: она не предлагает единственного объяснения времени, а оставляет место для разных переживаний.
Порнорэп связывает темные двадцатые с пандемией, войнами, появлением нейросетей, кризисом привычных институтов, атомизацией интернета и отсутствием ясного образа будущего. При этом в слове есть не только мрак. Для автора термина оно передает и визуальный код эпохи: нефоров, модников, абсурд, военные мотивы и эстетику, в которой соседствуют самые разные отсылки.
Философ, рассуждая об этом понятии, сравнивает его с образами других «темных веков» — периодов кризиса и неопределенности. Такая метафора действует прежде всего эмоционально: помогает почувствовать время, которое трудно описать одной логичной схемой.
От музыкальной тусовки к общему разговору
Весной 2025 года выражение стало появляться в музыкальных телеграм-каналах, а в мае его начали использовать обычные пользователи. Летом на препати «Пикника Афиши» прошел паблик-ток о звучании двадцатых, где обсуждали нестабильность, цензуру, продвижение в социальных сетях и перемены в рэп-среде.
Термин понравился не всем. Одни увидели в нем точный способ зафиксировать непроницаемость настоящего. Другие сочли, что «вайб» подменяет анализ причин и последствий. Появился и альтернативный вариант — «сказочные двадцатые»: в нем можно услышать и волшебство, и абсурд современной реальности.
Подробно история этого выражения собрана в материале «Афиши Daily». Почитать его стоит хотя бы ради ощущения живого разговора, в котором культурные наблюдения соседствуют с самоиронией.
Почему эпохам нужны яркие названия
Привычка давать историческим периодам образные имена появилась давно. Вспомним «ревущие двадцатые», связанные с джазом, ар-деко и экономическим подъемом, «свинцовые семидесятые» в Италии, а также российские «лихие девяностые», «сытые нулевые» и «потерянные десятые».
Такие названия не всегда помогают разобраться в травме или объяснить причинно-следственные связи. Зато они показывают, как общество хочет видеть собственное прошлое и настоящее. Историки отмечают: находясь внутри периода, трудно понять, закрепится ли за ним выбранная метафора.
Тьма не отменяет творчество
Музыкальная сцена двадцатых одновременно сталкивается с ограничениями и продолжает искать новые формы. В ней появились обновленный пацанский и саундклауд-рэп, аутсайдер-поп, этно-волна, новые направления постпанка и темная уральская волна.
Уральские группы смешивают блэк-метал, шугейз, фолк, электронику и спокен-ворд. Такая гибридность становится способом передать сложные состояния, когда прямых слов недостаточно. Постпанк тоже переживает новую волну и собирает слушателей не только в России, но и за рубежом.
Поэтому «темные двадцатые» — не готовый манифест и не окончательный диагноз. Скорее, это коллективная попытка назвать время, в котором много тревожного, странного и неясного. А еще — попытка сохранить внимание к тому, как люди продолжают создавать музыку, шутить, спорить и находить друг друга даже в непростых обстоятельствах.
